Псалмы Давида читать онлайн

Спрятать Показать все

Молитва

Восхваления

Ключ от Врат Молитв

Молитвы

Теилим онлайн

Сила Теилим

Коллективное чтение Теилим

Сгулот

Духовные аспекты

Практические аспекты

Внутренний аспект Торы

Цадиким

Цадик – Йесод Олам

Святое Наследие

Праздники

Еврейские Праздники

Особые Периоды

Интересное

Сила Теилим

Рубрики событий

(CC BY-ND-NC) 2022 – 5782 by Sila Tehilim – Материалы сайта подлежат лицензии CC BY-ND-NC 1.0 («Атрибуция — Без производных произведений — Некоммерческое использование») 1.0 Generic

Событие: 4 Швата Йорцайт/Илула Рабби Моше-Лейб из Сасова

  • Стартовая
  • 4 Швата Йорцайт/Илула Рабби Моше-Лейб из Сасова

The event is finished.

Рабби Моше-Лейб из Сасова ученик Рава Шмуэля-Шмелке Гурвицаиз Никольсбурга.

Йорцайт – 4 Швата

Место захоронения – 

Когда в 1773 году Рав Шмуэль-Шмелке стал главным раввином г. Никольсбурга (Брно), Рав Моше-Лейб переехал в Моравию за ним.
Приобрел глубокие познания в законах Торы – по образному выражению г. Шмуэля-Шмелке, р. Моше-Лейб «упаковал в свою коробочку весь Талмуд и все четыре раздела Шульхан Арух». (Гдолей адорот)
По завершении периода ученичества р. Моше-Лейб стал главой раввинского суда города Сасова.
Р. Моше-Лейб был близок с самыми простыми людьми из своей общины. Подчеркивая равенство всех евреев перед Всевышним, он говорил: «9 Моше-Лейбов не могут составить Миньян для молитвы, а 10 самых невежественных евреев – могут».
Р. Моше-Лейб учил, что истинная любовь к человеку состоит в понимании его потребностей.
«Любить людей я научился у одного мужика, – рассказывал он. – Этот мужик сидел с другим крестьянином в кабаке. Долгое время они пили молча, но потом мужик спросил у своего собутыльника: «Скажи, ты меня любишь?».
«Люблю», – ответил крестьянин.
«Нет, ты меня не любишь, – возразил мужик. – Если бы ты меня и в правду любил, ты бы чувствовал, чего мне не хватает!» (Сарей амеа 3:7).

Р. Моше-Лейб всегда спешил на помощь еврею.
«Самые дурные свойства могут возвысить человека до служению Вс-вышнему, – пародоксально», – утверждал он. – «Например, когда необходимо поддержать еврея, в ход идет даже безбожие. Ведь если человек просит помощи, недостаточно сказать: «Б-г поможет, положись на него». Нужно действовать так, будто в мире нет Б-га – будто во всей Вселенной никто, кроме тебя, не в состоянии помочь этому человеку».
Р. Моше-Лейб оказал большое влияние на духовное становление таких выдающихся хасидских наставников, как Раби Яаков-Ицхак из Пшисхи (Аид Акадош,) И Раби Симха-Буним с Пшисхи.
Р. Моше-Лейб из Сасова поднялся в Небесную Йешиву 4 Швата.
Через сто двадцать лет после его смерти были опубликованы рукописи, содержащие его комментарии к ряду трактатов Талмуда, – книга получила название Хидушей Арамаль (Аналитические заметки Раби Моше-Лейба). (Толдот ру)
 
По ночам

В юные годы Моше Лейб имел обыкновение с наступлением темноты тайным образом переодеваться в простую одежду, выходить незаметно из дома и весело проводить время со своими сверстниками, танцуя и распевая песни. Его товарищи относились к нему с любовью, и даже случайно брошенное им слово было для них законом, хотя он никогда не злоупотреблял своим авторитетом. После того, как Моше Лейб отправился в Никольсбург учиться у рабби Шмелке, его товарищи отказались от этих забав, потому что без Моше Лейба веселье было им не в веселье. Много лет спустя один из его товарищей, возвращаясь в родные края из дальней поездки, остановился в Сасове. С кем бы он ни вступил в беседу, и в корчме, и на улице, все только и говорили о том, какой замечательный человек великий цадик Моше Лейб. Когда он услышал это имя, обычное и распространенное, ему и в голову не пришло, что Моше Лейб – тот самый товарищ былых дней его юности. Впрочем, ему было интересно повидать цадика; он отправился к рабби и с первого же взгляда узнал его. Первая его мысль была: «Вот оно как! Да он и в самом деле мастер вводить людей в заблуждение!» Но вглядевшись в лицо Моше Лейба, столь знакомое ему и по прежнему внушавшее неизменное почтение, он по новому вспомнил былые дни, и его осенило, что и в часы юношеского веселья он со своими товарищами, сами того не осознавая, ощущали авторитет Моше Лейба и что у их веселья был источник вдохновения, суть которого они тогда не были в состоянии постигнуть.
И он склонился перед цадиком, благожелательно взиравшим на него, и сказал: «Учитель, я благодарю тебя».

Розга
Отцу Моше Лейба очень не нравилось, что его сын обратился к хасидизму. Когда Моше Лейб, не сказав ничего отцу, покинул дом и отправился в Никольсбург, в дом учения рабби Шмелке, он, впав в ярость, срезал зловещего вида розгу и держал ее в своей комнате, ожидая возвращения сына. И всякий раз, когда он видел на дереве подходящую ветку, он срезал ее, полагая, что новая розга окажется еще лучше, а старый прут выкидывал. Шло время, и одна розга сменялась другой. Как-то во время уборки служанка взяла прут и отнесла его на чердак.
Вскоре Моше Лейб попросил учителя отпустить его на короткое время навестить родной дом. При его появлении отец вскочил на ноги и в ярости принялся что-то искать в комнате. Моше Лейб отправился прямо на чердак, взял розгу и принес ее отцу. Тот пристально посмотрел на сына, встретил его серьезный и любящий взгляд и осознал его правоту.

Халат
Моше Лейб провел семь лет в доме учения святого рабби Шмелке в Никольсбурге. По окончании семилетнего срока обучения рабби призвал Моше Лейба к себе и сказал ему вот что: «Теперь ты можешь возвращаться домой». И затем дал ему три вещи: золотую монету, буханку хлеба и праздничный белый халат. И еще он сказал: «Пусть любовь Израиля пребудет в твоем сердце».
Моше Лейб шел целый день и очень устал. К вечеру он добрался до деревни, где собирался съесть свой хлеб и переночевать. И тут он услышал стоны и плач, доносившиеся из подвального окна, забранного решеткой. Подойдя поближе, он заговорил с человеком, брошенным за решетку, и узнал, что это был еврей корчмарь, который оказался не в состоянии заплатить помещику триста золотых арендной платы. Первое, что сделал Моше Лейб, – он отдал корчмарю свой хлеб.
Затем, не спрашивая дороги, будто в своем родном местечке, Моше Лейб отправился прямо к помещичьему дому, попросил, чтобы его провели к помещику, и обратился к тому с просьбой освободить корчмаря. И предложил за него выкуп – имевшийся у него золотой. Помещик смерил взглядом наглеца, осмелившегося предложить один золотой в уплату долга в триста золотых, и велел выкинуть его вон. Но, очутившись на улице, Моше Лейб еще сильнее проникся страданиями корчмаря, сидящего за решеткой; он забарабанил в дверь помещичьего дома с криком: «Но ты просто обязан освободить его! Бери мой золотой и отпусти его на свободу!»
А ведь в те дни каждый польский помещик был царем в своем имении и имел право казнить либо миловать. И помещик велел слугам схватить Моше Лейба и бросить его псам. Моше Лейб увидел свою смерть в глазах накинувшихся на него собак и немедля натянул халат, чтобы умереть в праздничном одеянии. Однако при виде белого халата собаки отпрянули и в ужасе завыли. Помещик поспешил на псарню и увидел, как Моше Лейб стоит у входа, прислонившись к стене, а собаки держатся от него на расстоянии, дрожа и подвывая. Помещик велел Моше Лейбу убираться по добру по здорову, но тот отвечал: «Не прежде, чем ты возьмешь мой золотой в уплату долга и отпустишь корчмаря».Тогда помещик взял деньги, сам отправился к дому, в подвале которого был заключен еврей корчмарь, отпер дверь подвала и отпустил его с миром. А Моше Лейб продолжил свой путь. Эту историю очень любил рассказывать Рабби из Чорткова, и всякий раз, подойдя к концу, он восклицал: «Ах, где бы нам найти такой халат!»

Здесь живет еврей
Когда Моше-Лейб первый раз был в гостях у Рабби Элимелеха, тот оказал ему честь, попросив произнести слова Торы за субботней трапезой. А в этой недельной главе Торы говорилось о том, как Господь пройдет по земле Египетской, поражая египтян и проходя мимо домов сынов Израилевых. Моше-Лейб сказал: «Это ведь не может значить, будто Господь проходит мимо какого-то места, потому что нет такого места, где бы Он не находился. Но когда Он оказывался у дома египетского, то видел исполненные скверны души живущих там, а когда Он оказывался у дома, исполненного благочестия и доброты, то Он радовался и восклицал: «Здесь живет еврей!»
Когда рабби Элимелех услышал это объяснение, он вскочил на стол и начал там плясать, распевая без умолку: «Здесь живет еврей! Здесь живет еврей!»

По возвращении домой
Когда Моше Лейб был молодым, он, его жена и его дети жили в великой бедности. Один из его соседей, желавший ему всяческого добра, предложил ему денег, чтобы он смог отправиться на рынок, закупить там товару и продать его в своем родном городе. Рабби Моше Лейб поехал на рынок вместе с другими. Однако, когда они прибыли к месту своего назначения, то все занялись делами, а он отправился в дом учения. Когда же он наконец пошел на рыночную площадь, не осознавая, сколько времени прошло после приезда, то все уже готовились в обратный путь. Он сказал, что хотел бы купить кое-какие товары, но все только посмеялись над ним. И он отправился домой вместе со всеми.
Дети Моше Лейба, ждавшие его возле дома, спросили: «Что ты нам привез?» И, услышав эти слова, Моше Лейб лишился чувств.
Когда он пришел в себя, объявился сосед, давший ему денег, и спросил, что ему удалось сделать. От него не укрылся несчастный вид Моше Лейба, и он спросил: «Что случилось, рабби? Уж не потерял ли ты деньги? Но пусть это тебя не волнует, я дам тебе еще…». На это рабби Моше Лейб только и смог ответить: «Ах, что же мне делать, если и в следующий раз по возвращении домой дети спросят: «Что ты нам привез?»
«Ну, если все обстоит таким образом, – сказал сосед, – то тебе лучше заниматься делами дома».
И после этого он поведал всем, что рабби Моше Лейб – цадик.
Нет больше сил!
Однажды, много лет спустя после смерти рабби Моше Лейба, его сына, рабби Шмелке из Сасова, попросили рассказать что-нибудь про отца. И он ответил: «Отец умер, когда я был еще ребенком и не мог осознать его деяния. Но вот что я вам все-таки расскажу. Мне было лет пять. В Новолетие отец молился у амуда. Я забрался к нему под талит и услышал, как во время произносимой шепотом молитвы Шмоне эсре отец обратился к Богу с интонацией, свойственной ребенку, – отчасти просительной, отчасти непосредственно непринужденной. Он сказал нечто в таком роде: «Добрый Бог, пожалуйста, пошли нам Машиаха! Нет у нас больше сил томиться в изгнании!»

Чему Рабби из Сасова научился у вора
Как-то Рабби из Сасова попытался организовать сбор денег, чтобы выкупить из тюрьмы людей, посаженных за долги, но ему не удалось набрать необходимую сумму. Тогда он высказал сожаление о потерянном времени, которое можно было бы посвятить изучению Торы и молитвам, и решил в дальнейшем не заниматься ничем подобным. В тот же день ему рассказали об одном еврее, который украл что-то из одежды, был жестоко избит и посажен в тюрьму. Рабби Моше Лейб вступился за него и добился у судьи его освобождения.
Рабби Моше Лейб сам отправился в тюрьму, чтобы вывести заключенного, и обратился к нему с таким предупреждением: «Не забывай полученных побоев и никогда больше не кради».
«А, собственно, почему? – спросил вор. – В первый раз не вышло, так ведь можно попытаться еще раз».
«В таком случае, – сказал рабби самому себе, – мне тоже следует попытаться еще раз».
Помеха
Однажды в полночь Рабби Моше Лейб, будучи поглощенным чтением священных текстов, услышал, как кто-то постучался в окно. Оказалось, это пьяный крестьянин, который просился на ночлег. На какое-то мгновение сердце цадика наполнилось гневом, и он сказал про себя: «Вот так наглость! Какое право имеет этот пьяный ломиться в мой дом и что ему надо в моем доме?» Но тотчас же гнев его утих, и он задал себе вопрос: «А какое право у этого человека вообще пребывать в Б-жьем мире? Но если Господь не возражает против его присутствия, то вправе ли я его отталкивать?» И цадик впустил пьяного в дом и приготовил ему постель.

По подобию божьему
Как-то Рабби из Сасова отдал человеку, пользовавшемуся дурной славой, все, что было у него в кармане. Его ученики удивились такому поступку. Рабби ответил: «Могу ли я быть более требовательным, чем Г-сподь, который дал мне эти деньги?»
Как Рабби из Сасова научился любить людей
Рабби Моше-Лейб рассказал такую историю: «Любить людей я научился у крестьянина. Он сидел в корчме вместе с другими крестьянами и пил. Долго он сидел молча, как и все за его столом, но когда вино оказало на него свое воздействие, он спросил своего соседа: «Скажи, ты любишь меня? Или ты меня не любишь?» Тот ответил: «Я тебя очень люблю». На что первый крестьянин возразил: «Ты говоришь, что любишь меня, но ведь ты не знаешь, что мне надо. Если бы ты любил меня по-настоящему, то знал бы, чего мне надо». Его собеседник не нашелся с ответом, и первый крестьянин снова погрузился в молчание.
А я его понял. Знать, что надо людям, и брать на себя бремя их скорбей – это и значит по-настоящему любить людей».

Его собственные страдания
Всякий раз, когда Рабби из Сасова видел человека, страдающего духовно или физически, он разделял его боль с такой искренностью, что страдания другого человека становились его собственными страданиями. Кто-то спросил его с удивлением, как ему удается брать на себя беды и горести других людей.
«Что значит – “брать на себя”? – удивился рабби. – Это же мои собственные страдания; как же я могу не ощущать их?»
На ярмарке
Рабби Моше-Лейб имел обыкновение ездить на ярмарки, а там он внимательно высматривал, не нуждается ли кто-нибудь в его помощи. Как-то был случай, что все торговцы оставили свои прилавки и побежали смотреть представление группы жонглеров и фокусников, бросив скотину прямо на торговой площади. Телята, оставленные без присмотра и мучимые жаждой, понурили головы. Заметив это, рабби взял ведро с водой и принялся поить животных, будто он всю жизнь не занимался ничем другим. Тут вернулся один из торговцев, который, увидев человека, ухаживающего за телятами, обратился к нему с просьбой присмотреть и за его животными. «Они там, в одном из переулочков, – сказал он, – а насчет платы мы сойдемся». Рабби ничего не сказал на это и продолжил таскать воду, пока все животные не были напоены.
Любовь к ближнему
Рабби из Сасова имел обыкновение навещать всех заболевших в своем городе; он ухаживал за больными, заботился о них и проводил с ними много времени. Как-то он сказал: «Если человек не готов отсосать гной из язв больного ребенка, то он даже не на полпути к вершинам любви к ближнему».
Задержка
Как-то в Йом Кипур хасиды собрались в доме молитвы в ожидании рабби, который должен был прочесть Коль Нидрей. Но время шло, а он так и не появлялся. Тогда одна из женщин сказала про себя: «Они, видать, не скоро начнут, напрасно я так спешила. И мой ребенок остался один дома. Сбегаю-ка я и взгляну: не проснулся ли он. Я ведь ненадолго, всего на пару минут».
Она побежала домой и еще у двери услышала, что дома все тихо. Она осторожно приоткрыла дверь – и увидела рабби, который держал ее ребенка на руках. По пути в дом молитвы он услышал детский плач, вошел в дом, взял ребенка на руки и пением убаюкал его.

Полуночный плач о Иерусалимском Храме
Рабби Моше Лейб был очень высокого роста и крепкого телосложения, однако длительная болезнь подорвала его силы. Но даже если он, ложась в постель, страдал от болей, то все равно он вставал каждую полночь, выходил из спальни твердой походкой и произносил слова плача по Иерусалиму. Вот почему хасиды говорили, что слова «Песни Песней»: «Стучится друг мой» – сказаны о нем. Несомненно было, что голос Б-жественного присутствия звучал в его сердце и пробуждал его ото сна.
Рабби Ѓирш из Жидачева был наслышан о необычном поведении рабби из Сасова в полуночное время. Как-то ему довелось быть гостем в его доме, и он решил воспользоваться таким случаем. В полночь он увидел, как рабби из Сасова надел крестьянскую одежду, вышел в заснеженный двор, взял несколько поленьев, сложил их в вязанку и взвалил себе на спину. Затем он вышел со двора, и рабби Ѓирш последовал за ним, в трескучий мороз, на окраину ночного городка. Там рабби Моше Лейб остановился у жалкого домишки и сбросил с плеч свою ношу. Его ученик прокрался к окошку и заглянул в скудно обставленную комнату. Печь выгорела и погасла. В кровати лежала женщина, с видом отчаяния прижимая к груди новорожденного младенца.
Тут в комнату вошел рабби из Сасова. Рабби Ѓирш увидел, как он подошел к кровати, и услышал, как он сказал ей на русском языке: «У меня есть вязанка дров на продажу, и мне не хочется нести ее дальше. Не купишь ли ты ее по сходной цене?» Женщина ответила: «У меня в доме ни гроша». На это рабби сказал: «Я зайду за деньгами в другой раз. Бери дрова, бери». Но женщина возразила: «Что мне с ними делать? Я не смогу их наколоть, да у меня и топора нет». Рабби из Сасова ответил ей: «А об этом я сам позабочусь». С этими словами он вышел из комнаты, взял свой топор и принялся колоть дрова.
И рабби Ѓирш услышал, как, раскалывая поленья, рабби Моше Лейб произносил слова плача по Иерусалиму от имени праматери нашей Рахели. До его слуха донеслись слова: «Отряхнись от праха, встань, воссядь, Иерушалаим!» (Иешайя 52:2) Потом рабби взял наколотые дрова, вошел, согнувшись, в низкую дверь и развел огонь в печи. И пока он подкладывал дрова, он вполголоса произносил слова плача по Иерусалиму от имени праматери нашей Леи и закончил словами: «Восстань же, сжалься над Сионом! Отстрой стены Иерусалима» ([Теилим 102:14; 51:20). После чего он быстрыми шагами направился к своему дому.

На земле и в небесах
Как-то рабби из Сасова принимал у себя дома двух певцов. Пели они превосходно, но – и это нередко бывает с такими людьми – они оказались горазды на проказы. Жена рабби подала ему кофе, а певцы ухитрились выпить его и налили в кофейник простой воды. Больше кофе в доме не было, и рабби остался без горячего напитка. Его жена очень рассердилась на этих шалопаев и в сердцах сказала: «Зачем ты водишься с этими певцами! От них одни только неприятности!» На что рабби ответил: «Их прекрасные песни отзываются в моем сердце, после чего я в состоянии услышать пение ангелов».

Бог и человек
У рабби Моше Лейба была соседка, чьи дети умирали один за другим, не доживая до года. Как-то она пришла в дом цадика и стала жаловаться его жене: «Б-г, дающий тебе детей для того только, чтобы тут же их забрать, – это недобрый Б-г. Это жестокий Б-г!» Жена рабби Моше-Лейба принялась стыдить ее: «Ты не смеешь так говорить! Тебе следует сказать: «Мы не в состоянии постигнуть Б-жественную милость, и все, что Он ни делает – Он делает к лучшему».
«Вовсе нет», – отозвался рабби, который слышал этот разговор. Он вышел к женщинам и сказал: «Тебе не следует примиряться с судьбой. Ободрись, женщина, и соберись с силами. Через год ты родишь сына, а во благовременье я устрою для него свадебную церемонию». Так и случилось.
Когда возможно отрицать существование Бога
Рабби Моше Лейб говорил: «Нет такого свойства человеческой души и нет таких человеческих способностей, которые были бы даны человеку напрасно. Ведь даже низменные и дурные свойства человека, если их возвысить, могут быть пригодны для служения Богу. Так, например, возвысив высокомерную самоуверенность, мы поднимаем ее до веры в справедливость Божьего пути. Могут спросить: а для чего же дано отрицание самого существования Бога? И такое может быть возвышено – путем благотворительности. Если кто-то придет к тебе с просьбой о помощи, не следует отделываться благочестивыми словами вроде: „Уверуй в Господа и обратись к Нему со своими бедами“. Нет, следует вести себя так, будто Бога нет, а ты – единственный человек в мире, который в состоянии помочь просящему».

Медовый напиток
Рабби Хаим из Цанза рассказал эту историю: «Мне еще не исполнилось трех лет, когда в Бродах, где я родился и жил, вспыхнул большой пожар, и моя нянька, подхватив меня, перебралась в Сасов. Она пробыла там со мной до конца праздника Суккот. В Симхат Тора, последний день праздника, рабби Моше Лейб из Сасова имел обыкновение приходить на рыночную площадь со всеми прихожанами. В этот день, как и обычно, были расставлены столы и скамьи, все расселись за столами, и рабби – да будет благословенна его память! – принялся обносить всех собравшихся медовым напитком. Женщины тоже пришли на рыночную площадь полюбоваться этим зрелищем, и моя нянька пришла вместе с другими, неся меня на руках. Рабби сказал: “А женщины должны стоять здесь”, – и они повиновались, и моя нянька вместе со всеми. А я вытянул шею из-за плеча моей няньки и внимательно смотрел. Я смотрел так внимательно, что до сих пор помню все, мною виденное».
Цадик, бывший в числе слушающих, спросил: «И в самом деле рабби помнит, как он вытянул шею из-за плеча няньки?» Рабби Хаим ответил: «Я не мог не запомнить этого, потому что у меня, у маленького, была замечательная душа, и если бы впоследствии ничего не изменилось, из меня бы что-нибудь да вышло. Потому я и был одарен такой памятью, чтобы помнить, как все было».
Танец исцеления
Рабби Моше Лейб узнал, что его друг, рабби из Бердичева, заболел. В субботу Моше Лейб многократно называл имя своего друга и молился за его выздоровление. Затем он надел новые сафьяновые башмаки, туго зашнуровал их и начал танцевать.
Бывший тогда в его доме цадик рассказывал: «Его танец прямо-таки излучал энергию. Каждое его движение было исполнено тайны. Необычный свет залил комнату, и все присутствующие видели, как силы небесные танцевали вместе с ним».

Свадебный танец
Один хасид рассказывал: «Мне довелось быть на свадьбе внука рабби Моше-Лейба, где собралось много гостей. Когда все образовали круг для свадебного танца, неожиданно в самую середину выскочил человек в кургузой крестьянской одежде и с короткой крестьянской трубочкой в зубах и принялся танцевать в одиночку. Я чуть было не схватил его за рукав, решив, что это како-то ненормальный осмелился вступить в круг цадиков, но удержался, увидев, как все присутствующие смотрят на него в почтительном молчании. И я понял, что это был сам рабби».
Сейчас время танцевать
Цадик, бывший на волосок от смерти, поднялся и начал танцевать. А когда окружающие попытались остановить его, он сказал: «Сейчас время танцевать». Потом он рассказал: «Когда рабби Ури из Стрельска ездил по округе и собирал деньги на благотворительные нужды, он заехал в Сасов, к тамошнему рабби. «У меня нет денег, – сказал тот, – но я могу станцевать для тебя». Он танцевал всю ночь напролет, и рабби Ури не мог оторвать от него глаз, поскольку каждый его шаг был исполнен священного смысла. Когда настало утро, рабби Моше Лейб сказал: “А сейчас я пойду и соберу немного денег на рынке и на улицах”.
Он ушел и вернулся только через два дня. Когда его спросили, где он был, рабби Моше Лейб ответил: “Как-то в молодые годы у меня была нужда в деньгах – для выкупа заключенных. Я начал собирать деньги вместе с одним мальчиком, который должен был показать мне, где живут богатые люди. Мальчик так хорошо делал свое дело, что вскоре мы набрали необходимую сумму. И я тогда пообещал ему, что приду танцевать на его свадьбе. И вот сейчас я пришел в Елочек и услышал звуки веселой музыки, и я пошел на эти звуки, и узнал, что тот мальчик, с которым мы тогда собирали деньги, сейчас празднует свою свадьбу. Я танцевал на его свадьбе и развеселил всех, и сам я сейчас веселее всех”».
«И вот почему я считаю, – добавил цадик, рассказавший эту историю, – что когда к тебе приходят с какой-то просьбой – значит, это время танцевать».
Как рабби из Сасова помог женщине при родах ребенка
Рассказывают.
В какой-то деревне женщина лежала в родах несколько дней и все никак не могла разродиться. Тогда послали гонца к рабби из Сасова попросить его молить Бога, чтобы Он сжалился над этой женщиной. В глухую полночь гонец добрался до Сасова, но он не знал там никого и не мог найти дорогу в темноте. Только в одном доме еще горел свет. Гонец постучался в дверь, и его впустил пожилой человек. Он налил ему коньяку, чтобы тот взбодрился, и спросил его о цели прихода. Услыхав всю историю, он сказал: «Сейчас уже слишком поздно. Ложись и спи, а с утра я отведу тебя к рабби». Он накормил гонца и приготовил ему постель.
Рано утром гонец проснулся и почувствовал себя неловко, потому что поддался чувству усталости и позволил пожилому человеку уговорить себя и отложить посещение рабби до утра. Но тут в комнату вошел хозяин дома и сказал: «Возрадуйся! Мне только что сообщили, что эта женщина родила здорового мальчика. Ты можешь пойти в соседнюю деревню и известить ее родственников». Когда гонец вышел из дома, то из разговоров с соседями он понял, что провел ночь у рабби; он, однако, не осмелился снова зайти к нему.

Поколения
Рабби из Ружина рассказывал: «Когда святой Баал Шем Тов спасал жизнь больного мальчика, к которому он был очень привязан, он велел отлить свечу из чистого воска, пошел в лес, укрепил свечу на дереве и зажег ее. После этого он произнес долгую молитву. Свеча горела всю ночь. Когда настало утро, мальчик выздоровел.
Когда моему прадеду, Великому Магиду, ученику святого Баал Шем Това, пришлось спасать жизнь больного ребенка, он уже не знал тайного смысла слов, на которых ему должно было сосредоточиться. Он сделал все то, что сделал его учитель, и воззвал к его имени. И жизнь мальчика была спасена.
Когда рабби Моше-Лейб, ученик ученика Великого Магида, оказался в таком же положении, он сказал: “У нас уже нет сил сделать даже то, что делалось когда-то. Но я расскажу о том, как это некогда делалось, и Господь мне поможет”. И жизнь мальчика была спасена».

Любовь к Израилю
Рабби Моше Лейб от всей души желал обрести хотя бы одну из добродетелей, свойственных его учителю рабби Шмелке из Никольсбурга: любовь к Израилю. И он обрел эту добродетель, причем в значительной степени. Когда он серьезно заболел и провел в постели два с половиной года, терзаемый болями, он все больше и больше уверялся в том, что страдает в имя Израиля, и хотя его боль не ослабевала, но это придавало ему силы.

Свадебная мелодия
Как-то рабби Моше-Лейбу довелось устраивать свадьбу двух сирот, и он делал все возможное, чтобы молодые не чувствовали себя одинокими в такой день. Когда пара вступила под хупу, лицо рабби осветилось счастливой улыбкой, потому что он почувствовал себя дважды отцом. Он с удовольствием слушал мелодию, которую играли в этот момент музыканты, а потом сказал окружающим его людям: «Когда в назначенный судьбою день мне будет суждено отправиться в мой вечный дом, я бы хотел, чтобы это происходило под звуки этой мелодии».
Прошло немало лет, и его слова были давно уже позабыты, но вот как-то в снежный зимний день несколько музыкантов ехали в Броды играть там на свадьбе. Вдруг лошади натянули постромки и сами пустились рысью, да так, что кучер не мог их удержать. Они ехали все быстрее и быстрее, сани трясло все сильнее и сильнее, и вот они оказались на кладбище. Музыканты спросили, кого хоронят, и услышали в ответ, что хоронят рабби Моше-Лейба. И они вспомнили, как много лет тому назад они играли на свадьбе двух сирот, и еще многие вспомнили тот день, и все в один голос воскликнули: «Играйте ту свадебную мелодию!»

После смерти
Когда рабби Моше-Лейб умер, он сказал себе: «Теперь я свободен от исполнения заповедей. Что же я могу теперь сделать, чтобы выполнить Господню волю?» Он поразмыслил немного. «Несомненно, Господь захочет наказать меня за мои многочисленные грехи!» Он бросился бежать изо всех сил и спрыгнул прямехонько в ад. Это вызвало смятение на небесах, и вскоре князю тьмы было велено не поддерживать адский огонь, пока там находится рабби Моше-Лейб. Тогда князь тьмы принялся умолять цадика отправиться в рай, поскольку место, где он находится, безусловно, не предназначено для него. Невозможно же ради одного человека прекратить все адские муки.
«Если дела обстоят таким образом, – сказал Моше-Лейб, – то я не сдвинусь с места, пока со мной не отпустят все томящиеся здесь души. На земле я занимался выкупом узников, так что я не позволю, чтобы столько народу томилось в этом узилище». И говорят, что им пришлось согласиться на его требование.

Танцующий медведь
После свадьбы рабби Шмелке из Сасова, сына рабби Моше Лейба, кое-кто из гостей по пути домой заехал в гости к рабби Меиру из Перемышлян. Тот принялся дотошно расспрашивать их о том, как все было на свадьбе; их ответы его не удовлетворяли, и он снова и снова настойчиво спрашивал: «А что еще случилось?» И ему, наконец, рассказали, что во время традиционных танцев с участием невесты и жениха человек очень высокого роста, одетый в медвежью шкуру, впрыгнул в круг танцующих и замечательно исполнил медвежий танец. Все восхищались его поистине чудесными скачками и долго ему аплодировали. А потом он исчез – так же неожиданно, как и появился. И никто из присутствующих не смог его узнать.
«Вот что я вам скажу, – усмехнулся рабби Меир, – это был не кто иной, как наш святой учитель рабби Моше-Лейб из Сасова – да будет благословенна его память! – который явился из рая, чтобы повеселиться в кругу своей семьи».
Его сердце
Как-то рабби Бунима спросили, не знает ли он цадика, чье сердце было бы разбито и в то же время вполне здорово? Рабби Буним ответил: «Разумеется, я знаю такого цадика. Это рабби Моше-Лейб из Сасова».

Тот, кто живет вечно
За час до своей смерти рабби Шмелке из Сасова увидел своего отца, рабби Моше Лейба, и своего великого учителя, рабби Михла, магида из Злочева, стоящих у его постели. Тогда он начал петь гимн «Слава и верность Тому, Кто живет вечно». Дойдя до стиха «Познание и признательность Тому, Кто живет вечно», он перестал петь и сказал: «Когда человек приходит к своему концу, когда он лишается умения познавать и выражать свои мысли, он должен уступить и познание, и признательность Тому, Кто живет вечно».

(Мартин Бубер «Хасидские истории поздние учителя»)

Дата

Янв 25 - 26 2023
Expired!

Время

08:00 - 18:00
QR Code