Сараф из Могильниц

Рабби Хаим Меир Йехиэль Шапиро - «Сараф из Могильниц» - родился в 1799 году в семье Ребецн Перл — дочери Рабби Исраэля из Кожниц — и Рабби Ави-Эзри Зелига Шапиро из Границы, потомка автора книги «Мегале Амукот».

Йорцайт - 15 Ияра

Место захоронения - Варшава, Польша

Он был учеником своего деда по материнской линии, а также Провидца из Люблина, Ойев-Исраэль из Апты, «Святого еврея» из Пшисхи и сына Рабби Йерахмиэля Рабиновича из Пшисхи.

Он женился на внучке Рабби Элимелеха из Лиженска (дочери его сына Рабби Элазара).

Сараф возглавлял колель «Рабби Меир Бааль а-Нес» для евреев из Польши, проживавших в Земле Израиля.

Он стал хасидским ребе в 1828 году, однако продолжал ездить к Цадиким своего поколения, таким как Рабби Иссахар-Бер из Радошиц, рабби Исраэль из Ружина и Сар-Шалом из Белза.

После кончины Рабби Иссахара-Бера из Радошиц многие его хасиды стали учениками Сарафа. Именно тогда Сараф прославился, как чудотворец.

Он скончался в Варшаве 15-го ияра 1849 года и был там похоронен.

У матери Рабби Меира-Йехиэля, Ребецин Перл, родилось много детей, которые, не дай Бог, умирали вскоре после рождения.

Её отец, Рабби Исраэль из Кожниц, возил её к видным цадиким того поколения, чтобы те помолились за неё. Во время поездки к Ребе Элимелеху из Лиженска, Ребецин Перл умоляла его пообещать ей сына, и она действительно родила мальчика, который не умер вскоре после появления на свет.

Сына назвали Моше. Однажды он услышал, как его дед, Магид из Кожниц, говорит о «Водах раздора», описанных в недельной главе Торы «Хукат». К удивлению слушателей Магида и к радости самого деда, семилетний мальчик встал и подробно объяснил, почему Моше поступил правильно, ударив по скале.

В тот же самый вторник мальчик Мошеле долго читал молитву «Амиду». Когда дед спросил его, почему он так долго молится, тот ответил, что ему было открыто свыше: он скоро покинет этот мир. Он добавил, что молиться за него бесполезно, так как указ Свыше уже вынесен. В тот же день мальчик заболел, а в следующий четверг скончался. Его дед, Магид, объяснил, что мальчик обладал душой Моше, и целью его прихода в этот мир было лишь разъяснить, почему Моше ударил по скале у «Вод раздора».

Ребецин Перл была убита горем из-за смерти сына и умоляла отца благословить её на рождение ещё одного мальчика.

Отец объяснил ей, что из-за её возвышенных помыслов (особенно во время супружеской близости с мужем) она притягивала в этот мир души невероятной святости, которые не могли здесь существовать. Чтобы родить ребёнка с душой, способной выжить в этом мире, отец посоветовал ей стать более «приземлённой» и носить модную в то время одежду. «Тогда, — сказал ей отец, — люди будут считать тебя дерзкой, и ты сможешь привлечь душу более низкого уровня мира».

Ребецин Перл отправилась к портному, который сшил ей платье по последней моде — с двенадцатью серебряными пуговицами (как рассказывал об этом ее сын много лет спустя). Она прохаживалась по улице в своем новом наряде. Вскоре Ребецин Перл забеременела; родившийся у нее сын вырос и стал известен, как Сараф из Могильниц. Рабби Хаим Меир Йехиэль глубоко почитал свою мать и, ссылаясь на слова праведников, утверждал, что она обладала душой великого цадика.

На ее похоронах он процитировал слова Торы, произнесенные ею незадолго до кончины, и молил ее заступиться за него, его потомков и его наставников — Раввина из Ружина и Белзского Ребе. «Мама, мама, — восклицал он, — лишь мне одному будет тебя не хватать». Через полгода и сам Сараф поднялся в высшие миры.

Сараф опасался, что в Горнем мире мать испытает стыд, когда узнает, что он вовсе не тот праведник, каким она считала его при жизни. Однако несколько дней спустя он сказал, что видел ее и что она по-прежнему считает его цадиком: «Поскольку она — великая праведница (цадекет), на Небесах не хотят причинять ей огорчение и позволяют ей пребывать в заблуждении, будто я — праведник…». Рассказывая историю о том самом платье, благодаря которому он появился на свет, он говорил: «Воистину, она привлекла в этот мир дерзкую душу. Разве я не дерзновенен, когда молюсь и требую милости для евреев, которые того не заслуживают? Вот уж поистине — хуцпа!»

В седьмую ночь Песаха супруга Сарафа скоропостижно скончалась. В книге «Толдот а-Нифлаот» («История чудес») его ученик описывает удивительную реакцию Сарафа: «Он тут же велел всем своим детям не плакать о матери в Шабат и праздничные дни. Сразу же по окончании праздника, совершив отсчет Омера, он попросил помощника принести ему будничную одежду». Он снял свою субботнюю одежду, и в тот самый момент, когда облачился в будничную, из его груди внезапно вырвался мощный крик, подобный громовым раскатам. Услышав этот крик, его дети и все присутствующие горько зарыдали. Он немедленно направился домой и встал у входа — там, где лежала покойная; он заламывал руки, безутешно плача и произнося слова скорби. Так он простоял около часа, не переставая плакать. Затем он вошел в дом, встал рядом с ней и, продолжая говорить, горько плакал. После этого он ушел в свою комнату, сел и начал говорить о ней: «Мой святой дед говорил мне, что она обладает руах а-кодеш».

Очевидцы рассказывают, что он стоял у могилы и произнес на идише: «Я прекращаю наше партнерство лишь на уровне тел, но души наши останутся вместе, и святость нашего союза сохранится. Те духовные объединения, которые еврей совершает перед исполнением заповеди супружеской близости, мы сможем продолжать совершать вместе».

Великолепный Этрог

Каждый год, сразу после Рош а-Шана, раввин Хаим Меир Йехиэль Шапиро из Могельницы искал в своем городе надежного посланца для выполнения особого поручения. Сначала он передавал ему значительную сумму денег, аккуратно сложенных в сверток. Затем, напомнив, что тот отправляется в путь не только от имени Ребе и его семьи, но и ради блага всей общины, он давал ему четкие указания.

В те времена в Европе было крайне трудно достать качественные этроги. Во многих городах и местечках — как и в том, где жил раввин, — на все еврейское население приходился лишь один этрог. Ребе всегда наставлял своего посланца найти и купить красивый этрог — «адар» (великолепный), как сказано в Торе, — и не жалеть сил на поиски и приобретение самого лучшего из доступных экземпляров.

Однажды найти хороший этрог оказалось невероятно сложно. В продаже было всего несколько плодов, и посланец сразу понял: ни один из них и близко не отвечал требованиям Ребе. Все они были покрыты пятнами и изъянами — разве можно было назвать их образцовыми?

День за днем ​​посланец переезжал из города в местечко, из местечка в деревню, но так и не мог найти ничего хоть сколько-нибудь подходящего. Приближался праздник Суккот, а он все еще был вдали от дома и с пустыми руками; тревога его росла. Неужели это будет первый год, когда его земляки и их уважаемый Ребе не смогут произнести благословение и исполнить заповедь с великолепным этрогом?

С содроганием он осознал: чтобы успеть домой к началу Суккота, ему придется повернуть назад. Он решил возвращаться дорогой, проходящей через несколько местечек, где еще не бывал. Ему предстояло купить первый же попавшийся этрог, пусть даже самый простой или неказистый — лишь бы он был минимально пригоден по закону (кошерен). Ведь оставить общину вовсе без этрога было просто немыслимо! Под вечер он прибыл в одну деревню и сразу же направился в местную синагогу, чтобы прочесть молитву Минха (дневную молитву). Там он услышал разговор двух местных жителей: «Слыхал? Богач Альмони в этом году раздобыл дивный этрог — настоящий мехудар (образец совершенства и красоты)».

Посланник поспешно выяснил, где живет господин Альмони. Он со всех ног бросился по указанному адресу, а добравшись до роскошного дома, остановился на пороге, чтобы перевести дух. Беззвучно молясь, он слегка дрожащей рукой потянулся, чтобы постучать в дверь.

Слуга впустил его и проводил в кабинет хозяина. Посланник надолго замялся. Что сказать? Как убедить этого незнакомца расстаться с этрогом? Разумеется, такого человека не могли заинтересовать деньги, лежавшие в его тощем кошеле!

Ему оставалось лишь выразить свои искренние чувства. Он рассказал хозяину дома, что человек, пославший его, — истинный цадик, праведник, для которого стремление исполнить каждую заповедь наилучшим образом, в духе хидур (великолепия и красоты), было неотъемлемой частью жизни. Сам же он день и ночь колесил по стране, тщетно пытаясь найти для своего ребе этрог, достойный столь высокого уровня. «Прошу вас, — закончил он с мольбой, — сжальтесь над этим святым евреем. Ведь он может даже заболеть от огорчения, если я вернусь с пустыми руками. К тому же, вы разделите с ним великую заслугу этого доброго дела».

Альмони наотрез отказался. Его не интересовали никакие предложения или объяснения. Посланник продолжал умолять.

И вдруг что-то изменилось. Выражение лица и поза богатого хозяина словно смягчились. Несколько минут он сидел молча, глубоко задумавшись. А затем заговорил. «Вы говорите, что ваш раввин — великий цадик? Что он стоит неизмеримо выше всех нас и всю жизнь исполнял заповеди самым возвышенным образом?»

В сердце посланника вспыхнула надежда. «Да! Да, — воскликнул он. — Это правда».

«В таком случае, возможно, мы договоримся», — сказал богач.

«Мы заплатим любую цену, какую вы назовете», — взволнованно выпалил посланник.

«Дело вовсе не в деньгах, — тихо ответил Альмони. — Я заплатил внушительную сумму за этот великолепный этрог. Слава Богу, я могу себе это позволить, и сделал это с радостью. Я всегда готов щедро тратиться, чтобы исполнить заповедь наилучшим образом, но есть одна вещь, которую я не могу купить. Прошли годы, а у меня нет детей».

«Поэтому, — продолжил он, — я готов отдать вам свой дорогой, бесподобный этрог, но не за деньги. Мое непреложное условие таково: ваш святой раввин должен благословить меня рождением сына, и это благословение должно исполниться в разумный срок. Если это произойдет, этрог станет моим подарком ему. Но если нет — значит, ваш великий раввин и все его люди задним числом окажутся благословившимися над этрогом, который им не принадлежал».

Богач посмотрел в глаза представителю Ребе. «Вы согласны? По рукам?»

Тишина заполнила комнату, пока ошеломленный посланник обдумывал, как ответить. В конце концов он пришел к выводу, что у него нет иного выхода, и принял предложенные условия. Получив этрог из рук его состоятельного прежнего владельца, он немедленно отправился домой.

Ребе бережно снял обертку, открыл футляр и осторожно размотал льняные волокна. Перед его взором предстал один из самых великолепных и совершенных этрогов, какие ему когда-либо доводилось видеть. Его радости не было предела. Так казалось до тех пор, пока посланник не озвучил условия «сделки». Тогда его пыл мгновенно угас. Он медленно завернул этрог обратно, затем склонился вперед и обхватил лицо руками.

Долгое время Рабби Хаим Меир Йехиэль сидел неподвижно, погруженный в возвышенные размышления. Когда наконец он убрал руки и встал со стула, лицо его было бледным, но в глазах угадывался тайный огонек.

— Хорошо, — тихо, но твердо произнес он. — Я принимаю на себя это непростое условие. Я сделаю все, что в моих силах, и благословлю богача Альмони, чтобы у них с женой родился сын. Теперь же дело за Вс-вышним — исполнить Свою волю.

Год спустя, накануне Рош а-Шана, на имя Ребе пришла небольшая посылка. Внутри оказался этрог превосходного качества и записка, написанная рукой Альмони: в ней сообщалось, что в начале месяца Элул (несколькими неделями ранее) у него с женой родился сын, и выражалась благодарность раввину за благословение, которое воплотилось в жизнь.

Ребе был безмерно счастлив, узнав эту новость. Для него это был двойной праздник: не только долгожданный ребенок был дарован супругам, но и сам он наконец мог в полной мере радоваться исполнению заповеди о «четырех видах растений» во время прошлого праздника Суккот — заповеди, на которой прежде лежала тень сомнения.

С тех пор каждый год, незадолго до праздника Суккот, Ребе получал прекрасный этрог от благодарного Альмони. Однажды этрог принес юноша — ученик Йешивы. Однако на этот раз привычные слова, сопровождавшие доставку, прозвучали несколько иначе: «У меня здесь прекрасный этрог; отец поручил мне передать его уважаемому раввину», — застенчиво произнес юноша.

Раввин Хаим Меир Йехиэль, уже немолодой человек, вгляделся в стоявшего перед ним юношу. На глаза ему навернулись слезы. Одной рукой он принял коробку с этрогом, а другую, переполненный чувствами, возложил на голову мальчика.

«Ты не просто принес этрог, — тепло сказал он, — ты — сын этрога!»

https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=37867694, https://ascentofsafed.com/cgi-bin/ascent.cgi?Name=102-02